Назад к списку

Черное море стало грязнее после присоединения Крыма к России [12.05.2017]

Кроме того, море становится все более "мертвым" вне зависимости от региональной геополитики


Основной показатель, по которому сейчас можно судить о качестве прибрежных морских вод, — это степень загрязненности нефтяными углеводородами, указал в разговоре с журналистом 403.press Александр Коршенко. Он главный российский специалист по чистоте морской воды: руководит лабораторией мониторинга загрязнения морской среды Государственного океанографического института (входит в структуру Росгидромета).

"Нефть — единственный более-менее измеряемый и один из самых главных загрязнителей, который, впрочем, довольно быстро разлагается. Повышение концентрации фосфатных и азотных (нитраты, нитриты) соединений обычно является признаком процесса эвтрофикации".

Коршенко и его коллеги получают данные по Азовскому и Черному морям из нескольких гидрохимических лабораторий — и ниже таблицы и грифики с показателями по конец 2015 года. По большинству из них видно ухудшение ситуации с 2013 года — и в Крыму, и на Кавказском побережье. Ниже две выдержки из неопубликованных работ океанологического института, а по этой ссылке — http://albumizr.com/a/X-rO — еще 10 изображений.

В открытом доступе этих данных пока нет, и едва ли они появятся в ближайшее время.

Одно из самых неблагоприятных мест Черного моря — это район якорной стоянки у Керченского пролива южнее о. Тузла. Здесь каждый день стоит до 150 судов: переваливают нефть, серу, удобрения с мелких на крупные суда — в этом источник постоянного загрязнения пролива. "Это вывод, который мы сделали, изучая еще разлив в Керченском проливе в 2007 году — разлив рассосался за несколько месяцев, а эта стоянка несет постоянное загрязнение", — рассказывает Александр Коршенко.

Скриншот из книги о нефтяном разливе 2007 года в Керченском проливе, издана в 2011 году. Зоны 450 и 451 — зоны якорной стоянки, перевалки различного сырья.

Несмотря на данные из собственных таблиц, Коршенко настаивает, что качество прибрежных вод Крыма с 2013 по 2016 годы улучшилось в силу "самоочищения моря" и "снижения антропогенной нагрузки". Но из его же слов следует, что такое восприятие связано с недофинансированием системы наблюдения.

— Средняя концентрация нефтяных углеводородов на Черном море обычно невысокая, хроническое загрязнение характерно только для отдельных участков (тот же Керченский пролив, Батумский район). А вот разливы (большие и малые) мы редко ловим, поскольку наблюдаются они недолго. А других регулярных наблюдений у нас нет или мало. Так что пытаемся оценить состояние обрабатывая то немногое, что нам доступно, — говорит Коршенко. — Система наблюдения умирает, с каждым годом становится все хуже и хуже. Количество контролируемых параметров становится все меньше и меньше. Поэтому все в окружающей среде становится лучше и лучше. Потому что, грубо говоря, если вы подходите к воде и ничего не измеряете, то вам кажется, что стало лучше: мало знаете — лучше спите. Это как если бы в больнице не проводить УЗИ, томографию и комплекс анализов, а диагностировать болезни только с термометром и клистиром.

По словам собеседника, для усиления системы наблюдения следует, например, включить изучение загрязнение донных отложений в программы мониторинга. Так возможно расширить спектр изучаемых веществ и понять, какие загрязнители и откуда пришли: пестициды с полей, высокоядовитый трибутлитин из краски для днищ кораблей (антиобрастатель), полихлорбифинилы из аккумуляторов и трансформаторов, фенолы, синтетические поверхностно-активные вещества, полициклические ароматические углеводороды — определение всех этих вещества включены в директивы Евросоюза по наблюдениям за морями, говорит собеседник. "Для нас анализировать пробы на диоксины дорого, по 800 евро за каждую, но вы посмотрите на [экс-президента Украины Виктора] Ющенко, важно это делать или не важно?", — рассуждает ученый.

"В структуре Росгидромета, отвечающего в России за мониторинга окружающей среды, есть хорошо оснащенное научно-производственное объединение "Тайфун", которое смогло бы технически обеспечить определение половины химических веществ из необходимого списка, а теоретически и весь перечень. Но каждый год сокращается финансирование: например, нашему институту в 2017 г. сократили бюджет еще на 15% [по данным 403, до 33 млн рублей]. У меня в лаборатории есть люди, которые получают по 6-7 тыс. рублей в месяц, а полставочники — 3322 рубля. Выживает институт только за счет хозрасчетных работ, но в сутках всего 24 часа. Еще один источник средств — это международные проекты. Так, например, в 2016 г. удалось провести две хорошие экспедиции с большим количеством определяемых параметров в районе Сочи и Керченского пролива в рамках международного проекта".


***

Нужно сказать, что последние опубликованные в открытом доступе данные по этой теме касаются только 2014 года, а международные сводки еще старее. Только осенью 2017 года Комиссия по защите Черного моря от загрязнения (BSC) подготовит отчет за 2009-2014 годы, сообщили в этой организации. Последний на этот момент отчет охватывает период еще 2002-2007 годов.

Самая спорная и неразрешенная проблема Черного моря связана с так называемым кислородной зоной. Ведущий научный сотрудник Института океанологии РАН Александр Микаэлян предоставил нам данные, согласно которым насыщенный кислородом, пригодный для жизни морских обитателей, слой за последние 70 лет сократился — со 140 до 90 м — и продолжает уменьшаться. И, напротив, увеличивается нижний слой, насыщенный сероводородом (с большей плотностью, в нем много соли и почти нет кислорода). Микаэлян отметил, что причины этого неизвестны, но одна из гипотез — потепление климата:


В итоге порядка 50% вод Черного моря непригодны для жизни. Это особенность Черного моря. Считается, что оно образовалось 7500 лет назад из-за повышения уровня Мирового океана и затопления почв, которые до сих пор разлагаются — и доля "мертвой" воды в последнее время заметно растет.